Собор, бывший во храме Премудрости Слова Божия

123

1. Святый и вселенский собор определил: аще которые из Италийских клириков, или мирян, или из епископов, обитающие в Асии, или в Европе, или в Ливии, подверглися или узам отлучения от таинств, или извержению из своего чина, или анафеме от святейшаго папы Иоанна: те да будут и от святейшаго Фотия, патриарха Константинопольскаго подвержены тому же степени церковнаго наказания, то есть, да будут или извержены, или преданы анафеме, или отлучены. И которых клириков, или мирян, или архиерейскаго или иерейскаго чина, Фотий святейший патриарх наш, в каком бы то ни было пределе, подвергнет отлучению, или извержению, или проклятию, тех и святейший папа Иоанн, и с ним святая Божия Римская Церковь да признает под тем же осуждением епитимии находящимися. Притом в преимуществах, принадлежащих святейшему престолу Римския Церкви и ея председателю, совершенно да не будет никакого нововведения, ни ныне, ни впредь.

Зонара. Отцы собора, желая, чтобы не имели пререканий между собою папа древнего Рима и патриарх сего нового – Константинополя, но чтобы они сохраняли единомыслие (ибо они были еще единославны н единопрестольны), определили, что связанные, т. е. отлученные папою, или изверженные, или преданные проклятию из клириков италийских, или из мирян, или епископов, будут ли они жить в Азии, то есть на востоке, или в Европе, то есть на западе, или в Ливии (которая тогда была еще под властию нашей империи), должны быть под тою же епитимиею и у Фотия, бывшего тогда патриархом в Константинополе. А Италия есть вся страна, лежащая около Рима и принадлежащий к нему диоцез. Римом же называется город, получивший имя от своого строителя – Ромула. И наоборот – говорят отцы – тех где бы то ни было находящихся клириков, или мирян, или лиц из иерархического чина, которые подвергнутся отлучению, или извержению, или анафеме от патриарха Фотия, должен иметь в той же епитимии и святейший папа и римская церковь, при чем старшинство, то есть предпочтение, и преимущесгва, каких удостоена римская церковь, должны оставаться неприкосновенными. Но это было тогда, когда римская церковь еще не погрешала в вере и не имела пререканий с нами; теперь же у нас не возможно соглашение с нею.

Аристин. Кто связан, или подвергнут извержению, или анафеме как римским епископом, так и константинопольским, пусть и пребывает таковым.

Вальсамон. Некоторые, быв наказаны отлучением, или подвергнуты другой церковной епитимии от престола древнего Рима, приходили к престолу Константинополя, и наоборот. И поелику от этого возникали между двумя церквами соблазны, то дело подвергнуто было обсуждению во время настоящего вселенского собора. Итак для устранения всякого соблазна отцы определили, чтобы осужденные так или иначе папою были осуждены и патриархом Константинополя, и наоборот. Но как будто отвечая на возражение кого-то из италийских (епископов), – что такое предписание клонится к отмене преимуществ престола древнего Рима, вследствие уравнения (прав папы и патриарха), отцы собора присовскупили, что и впредь должны быть соблюдаемы без изменения преимущества и честь римского предстоятеля. Но так как некоторые спрашивали: если правило упомянуло только о двух великих архиереях, то что должно быть с остальными патриархами? Мы утверждаем, что правило изречено вообще и для всех: ибо и другие правила определяют, что епископ, принимающий отлученных или подвергнувшихся иной епитимии от другого епископа, должен быть лишен общения, потому что все церкви Божии считаются единым телом. А то, что содержится в насгоящом правиле, отцы написали по особенному случаю – по причине тогдашних соблазнов, происшедших от того, что патриарх Фотий несколько раз был низводим с патриаршего престола и опять возводим, отчего часто возникало (в церкви) разделение.

Славянская кормчая. Иже в связе (связании), или во извержении, или в проклятии, от папы римского быв, и от патриарха Константина града, аще кто связан или извержен, или проклят, и от прочих патриарх втом же да пребывает.

2. Хотя доныне некоторые архиереи, низшедшие в монашеский образ, усиливались пребывати в высоком служении архиерейства, и таковыя действия оставляемы были без внимания: но сей святый и вселенский собор, ограничивая такое недосмотрение, и возвращая сие вне порядка допущенное действие к церковным уставам, определил: аще который епископ, или кто иный архиерейскаго сана, восхощет в снити в монашеское житие, и стати на место покаяния: таковый впредь уже да не взыскует употребления архиерейскаго достоинства. Ибо обеты монашетсвующих содержат в себе долг повиновения и ученичества, а не учительства, или начальствования: они обещаются не иных пасти, но пасомыми быти. Того ради, как выше речено, постановляем: да никто из находящихся в сословии архиереев и пастырей не низводит сам себе на место пасомых и кающихся. Аще же кто дерзнет сотворити сие, после провозглашения и приведения в известность произносимаго ныне определения: таковый, сам себя устранив от архиерейскаго места, да не возвращается к прежнему достоинству, которое самим делом отложил.

Зонара. Это правило не дозволяет кому либо из архиереев, если он пострижется (в монашество), опять действовать архиерейскою властию, и говорит, что хотя до сих пор некоторые из архиереев, нисшедшие в монашеский образ, свова усиливались совершать архиерейские дела (выражение: „нисшедшие“ употреблено весьма кстати, ибо постриженный нисходит с высоты священноначалия в униженное состояние смирения, из отеческого и учительского достоинства – в чин сына и ученика), но ныне собор определил, чтобы достигающие архиерейского сана, потом пожелавшие уклониться в монашескую жизнь, уже не удерживали за собою архиерейского достоинства; указывает и причину, говоря, что постригаемый дает обет смирения и соглашается быть учеником и пасомым, а не пастырем. Итак каким образом одно и тоже лице может быть и предстоятелем по архиерейству, и приниженным – по монашескому образу? Каким образом учащий будет и учеником, пасущий будет и пасомым? Почему мы, говорит собор, постановляем, чтобы архиереи более не низводили себя на место кающихся (ибо монашеская жизнь есть обет покаяния); а если кто сделает это, сам себя лишит архиерейского достоинства, и уже не должен возвращаться в прежний чин священноначалия. Выражения: „не должны низводить сами себя на место кающихся“, и „если Ето дерзнет сделать это“ не должны быть понимаемы в смысле воспрещения архиереям приносить покаяние, но показывают только, что архиереи должны быть таковы и жить так, чтобы почти и не нуждаться в покаянии, но своими молитвами умилостивлять Бога и за других.

Аристин. Если кто с высоты священноначалия низойдет в монашескую жизнь, тот уже не должен обратно присвоять себе архиерейское достоинство.

Вальсамон. Об епископахь, желавших и после пострижения пользоваться архиерейскими правами, не было написано правила; поэтому некоторые епископы, приняв пострижение, пытались удерживать за собою епископские преимущества, вопрекя утвердившемуся неписанному церковному обычаю. Итак св. отцы, исправляя сие, сказали: поелику высота архиерейства есть достоинство учительское, а монашеское звание есть дело ученичества и подчинения, и поелику невозможно, чтобы подчиненный восседал на престоле и учил, то необходимо, чтобы тот, кто сойдет с высоты архиерейства и как бы обвинит самого себя, предаст покаянно и посредством монашеского образа даст обет послушания, не совершал ничего учительского и не пытался, вместо того чтобы быть пасомым, пасти других. А кто решается сделать сие, тому не должно дозволять совершать ничего архиерейского, потому что он чрез пострижение сам удалил себя оть этого (сана). Отцы сказали об архиереях: „не должны низводить себя на место кающихся“, и: „аще же кто дерзнет сотворити сие“ – не потому, что запрещают им покаяние, как дело неприличное и недостойное (ибо оно всегда достойно великой похвалы), но потому, что заповедуют архиереям быть такими и так жить, чтобы почти не нуждаться в покаянии, но своими молитвами умилостивлять Божество и за других, Но был возбужден вопрос: может ли совершать что либо епископское монах, если он после принятия архиерейства будет удостоен великого образа? Ибо некоторые говорили, что поелику таковой был уже пострижен прежде поставления, то и не было нужды во втором пострижении, и потому предписанное в настоящем правиле не имеет к нему отношения. Но так говорящие не были выслушаны, а услышали, что пострижение и есть собственно облечение в великий и ангельский образ; ибо малый образ считается залогом того совершенного. Итак если малый образ прекращает архиерейство, то тем более упраздняется оно совершенным пострижением. А если кто спросит о постригающихся священниках, каким образом они и после пострижения священнодействуют и не прекращают (своего служения), то услышит, что священники не суть учители, и потому правило и не имеет к ним отношения.

Славянская кормчая. Чти о сем и в Никонове первой книге слово, 63. И во второй Никонове, слово, 32. Аще которыи епископ, или презвитер, или діакон восхощет снити в мнишескии чин, и стати на месте покаяния, рекше пострищися, епископ оттоле уже, да не имать архиерейского сана. Мнишестии бо обети покорения имеют словеса: и ученичества, а не учительства, ни первопрестольства. Ни паствити, но пасому быти обещаваются. Сего ради якоже преже речено есть, повелеваем архиерейского чина, и пастырем сущим, ктому уже не начальствовати, но в пасомых и кающихся, страну себе сводити. Аще же кто се сотворити дерзнет, по изглашении и по разуме ныне изреченного суда, иже сам себе святительского сана лишив, ктому на первыи степень не возвратится, его же самеми делесы отвержеся.

Тоже правило, ин перевод (из суздальскои харатеинои). Аще которыи епископ, или поп, или диакон восхощет снити во святыи образ мнишескии, и стати на месте покаяния, оттоле прежних святительских да не творит действ: ибо мнишескии обычай, повиновения имать слово, и ученичества, а не учительства. Новоначалие есть измена ветхих: не выше седание: ни паствити, но учимым и паствимым быти, заповедь прияша. До селе яже что не разумием, по обете понужахуся, дабы в святительскои пребывати высоте; Но убо святыи вселенскии собор до конца исправи сицевое презрение, и бесчинное начинание, никакоже дерзати повеле. Аще ли кто дерзнет сицевая сотворити, по изглашению и по разуму ныне изнесеного правила, сам себе во иноких вчинив, ангельския власти отступив, ктому на первое, никакоже да не воспятится: но да будет в степени покаяния.

3. Аще кто из мирян, возпреобладав и пренебрегши повеления Божия и царския, и поругавшись достойным благоговения церковным уставам и законам, дерзнет бити, или заключати в темницу епископа, или без вины, или под вымышленными предлогами вины: таковый да будет анафема.

Зонара. Никогда в жизни не было недостатка во зле; значит, справедливо и не погрешительно мнение мудреца, который сказал, что злых больше. Ибо вот и в древности мирские люди били архиереев и заключали их в темницы; почему настоящий собор и постановляет, что если кто из мирян „возобладав“ (αὐθεντήσας), т. е. присвоив себе начальственную власть и полномочие, или сделавшись виновником свей духовной смерти (ибо словом αὐθέντης называегся и самоубийца), и пренебрегши царскими повелениями, поругавшись досточтимым церковным уставам и законам (уставом называет собор неписанные постановления и древние предания, а законами – писанные), дерзнет бить какого нибудь епископа (что, действительно, есть дело дерзости и безмерной гордости, а слово „какого нибудь“ – показывает, что не должно бить, или заключать в темницу не только знаменитого епископа, но и обыкновенного, незнатного и большинству неизвестного, то есть простого и беднейшего), или без вины, или под вымышленною виною, таковой да будет анафема, то есть должен быть отлучен от Бога. Ибо как дары (ἀναθήματα), приносимые Богу, отделяются от обыкновенных человеческих вещей; так и ставший анафемою (ἀνάθεμα) отсекается и изъемлется из общества верных, вознесенных и посвященных Богу, и от самого Бога, и становится уделом диавола, или сам себя предает ему. Ибо если подвергшийся только отлучению предается сатане, по великому Павлу, которнй написал Коринѳянам о совершившем блуд с своею мачихою: преда́йте таково́го сатане́́ (1Кор. 5:5), и заповедал и Тимофею об Именее и Александре, которых предал сатане: да нака́жутся не ху́лити (1Тим. 1:20), то конечно, несравненно более отлучается от Бога тот, кто подвергся анафеме: он отчисляется и поступает в удел сатане, и сам из себя делает приношение ему.

Аристин. Если кто из мирян заключит под стражу, или будет бить епископа, без вины, или под вымышленным предлогом, да будет анафема.

Вальсамон. Сан архиерейства едва ли не превышает всякую честь; ибо он назначен на учительство и потому стоит на одной степени с апостольским достоинством. Итак поелику некоторые наглецы и презрители божественных повелений, то есть церковных и царских, причиняли нечто неприличное и оскорбительное архиереям, то св. отцы определили, что если какой мирянин, возобладав, то есть присвоив себе начальственное полномочие и власть, сделавшись, например, судьею или сборщиком податей, дерзновенно будет бить какого бы ни было архиерея, или заключит его в темнипу, без вины, или по вымышленной и ложной вине, то есть незаконно, таковой да будет анафема, то есть должен быть отлучен от Бога и предан демону, как приношение. А слыша, как правило говорит, что предается анафеме тот мирянин, который без вины, или по вымышленной вине, то есть незаконной – в силу только начальственного полномочия будет бить епискова, или заключит его в темницу, не скажи, по умозаключению от противоположного, что мирские начальники по благословной причине имеют право бить и заключать епископов в темницу. Ибо из других правил и новелл ты узнаешь, что мирские начальники не имеют никакого права суда по отношению к епископам; почему мирянин, который бьет или заключает под стражу какого бы ни было епископа, хотя бы по самой благословной вине, как бы ни была велика его власть, должен быть наказан; и основательность причивы не послужит ему в пользу: ибо право наказывать архиереев дано единственно соборам; а он обязан был предоставить суд над архиереем надлежащему собору и соблюсти себя безучастяым в архиерейском суде. А слова: „без благословной причины“ и прочее – присовокуплены в правиле по причине изреченной в нем анафемы; ибо несправедливо было бы предать анафеме начальника, который сделал что нибудь подобное, оскорбительное для епиекопа, по убеждению в справедливости своего деяния, но должно наказать его как нибудь иначе. Анафема же есть отлучение от Бога. Ибо какь дары, приносимые Богу, отделяются от обыкновенных человеческих вещей: так и тот, кто сделался анафемою, отсекается и отвергается от собрания верных, вознесенных и посвящеиных Богу, и от самого Бога, и отдается в удел сатане, по великому Павлу, который написал Коринфянам о совершившем блуд со своею мачихою: преда́йте его́ сатане́́ (1Кор. 5:5), и заповедал Тимофею об Именее и Александре, которых предал сатане: да нака́жутся не ху́лити (1Тим. 1:20). Если же это так, то тем более тот, кто стал анафемою, отступает от Бога, присоединяется и отдается в удел сатане и делает из себя приношение ему. Хорошо упомянуло правило о начальственном полномочии; ибо кто не под таким предлогом, но по собственной злой воле, дерзнет на что нибудь такое, тот хотя бы сделал это по благословной причине, должен быть наказан сильнее за крайнее его бесстыдство.

Славянская кормчая. Аще который мирскии человек епископа в темницу ввержет, или биет без вины, или сплет некую вину, да будет проклят.