И вот таких монахов при Никоне и Тишайшем было как грязи

Более того в Москве действовало четыре латинских школы… а потом мы удивляемся расколу 1667г.. ничего удивительного. Через таких деятелей происходила тайная экспансия Руси, ее подчинение латинскому миру, ее окатоличивание. Эти-же гибельные процессы наблюдались во времена жизни Свт. Феофана Затворника, Свт. Игнатия Брянчанинова, в господствующей церкви, которые сокрушались об этом.. но тогда реформацией занимались какие-то подпольные силы. Сейчас в открытую в лице самого «патриарха» происходит разрушение православия, которое трансформируется в некое подобие унии, пока без молений за папу, однако за основу берется чужеродная духовность, на которую натягивают ризы православия.

Совсем иное было с Симеоном Полоцким. Современник, восхвалявший Епифания как мужа многоученого и философа, тут же говорит о Симеоне: «Бе же и ин некто иеромонах, Симеон Полоцский зовемый, пришедый из града Пол отека, державы краля Полскаго. И той учивыйся, но не толико; не бо бысть философ, и то токмо учися, яко обычай есть поляком и литвяном по-латински и по-полски, греческого же писания ничтоже знаяше». Но мало того, что Полоцкий не был философ, – он «в своих писаниях написа латинскаго замудрования некые ереси, аще от неискуства, аще ухищрено, совесть его весть». Современники обращались к сочинениям Симеона и в них находили полное оправдание в подтверждение своего сурового приговора о нем. В своих сочинениях, приводя места из Священного Писания, Полоцкий следует не переводу Семидесяти, признаваемому Православною Церковью, а латинскому переводу Иеронимову, который он ставит выше греческого. В изложении догматов веры Полоцкий следует не Никейскому Символу, который признает Православная Церковь, а символу так называемому Апостольскому, признаваемому Латинской Церковью. Полоцкий ссылается на отцов и учителей Церкви, но по большей части на западных, а не восточных: на Августина, Иеронима, которого называет даже святым, на Григория Двоеслова и проч. В своих сочинениях он пользуется не греческими, а западными церковными писателями. Он, по словам патриарха Иоакима, «венец веры» сплел «не из прекрасных цветов богоносных отец словес, но из бодливого терния на Западе прозябшаго новшества, от вымышлений Скотовых, Анзелмовых и тем подобных еретических блядословий»37. В самих своих проповедях он ссылается на премудрого Ансельма Кентерберийского, на иезуита Беллярмина и т.п. «Касаясь, – говорит г. Майков, – легендарной истории, Полоцкий охотно сообщает известия о разных святынях, хранящихся в городах Западной Европы, и о чудесах, которые от них происходили; напротив того, о подобных же святынях на Востоке Симеон вовсе не упоминает»38. Эта очевидная склонность Симеона ко всему латинскому, которое он предпочитал греческому, объясняется, по мнению современников, тем обстоятельством, что он получил одностороннее латинское образование, знал один латинский язык и читал только латинские книги. Симеон, говорит современник, «книги латинские токмо чтяше, греческих же книг чтению не бяше искусен, того ради мудрствоваше латинская новоизмышления права быти; у иезуитов бо кому учившуся, поясняет современник, наипаче токмо латински без греческого, невозможно быти православну веема, Восточныя Церкве истинному сыну». И нельзя сказать, чтобы современники Симеона происхождение его латинских симпатий объясняли неверно, когда говорили, что они коренятся в том, что он знал и изучал только латинский язык и не знал греческого. В то время латинский не был только языком науки, но и языком латинства, латинская школа носила строго вероисповедный католический характер, так что всякому православному, обучавшемуся в латинских школах, нужно было, хотя бы на время и только внешне, отрекаться от Православия. Человек, воспитавшийся в латинской школе и только на латыни, читавший только латинские книги, необходимо и несознательно всасывал в себя разные латинские мнения и воззрения, чуждые Православию, сроднялся невольно с католичеством, невольно на многое начинал смотреть латинскими глазами, привыкал в затруднениях прибегать к латинским авторитетам, в их духе и по их указаниям решать возникавшие церковные вопросы и недоумения и невольно, часто незаметно для себя, отрывался от православной почвы и становился орудием, хотя бы и несознательным, пропаганды латинских воззрений в православной среде. Полоцкий служил для современников живым убедительным тому примером. Но Полоцкий, несмотря на некоторые высказанные им латинские воззрения, умел до самой своей смерти остаться православным, не выдвигая особенно резко на вид своих латинских симпатий, не разрывая из-за них своих добрых отношений с ревнителями Православия. Не то было с его учеником, не обладавшим ни его ученостью, ни его тактом и сдержанностью. Сильвестр Медведев, упорно защищая и пропагандируя свои латинские воззрения на время пресуществления Святых Даров, уже решительно восстал против церковной власти и за свои заблуждения подвергся соборному осуждению.

Итак, Полоцкий, Медведев и их сторонники, изучавшие один только латинский язык, читавшие одни только латинские книги, наглядно убеждали собою ревнителей Православия, что изучение одного только латинского языка безусловно вредно для русских, так как оно ведет нередко к заражению православных латинством через усвоение, хотя бы и несознательное, католических воззрений, всегда заключающихся в латинских книгах. Ввиду этого допустить исключительное господство в московской школе латинского языка значило бы, по мнению ревнителей Православия, открыть свободный, беспрепятственный доступ в русскую православную среду всевозможным латинским заблуждениям, значило бы из будущих воспитанников московской школы приготовить сторонников латинства и врагов Православия. Поэтому ревнители Православия употребили со своей стороны все усилия доказать, что в будущей московской школе первым и господствующим языком должен быть греческий, а не латинский и что при такой постановке школьного дела просвещение у нас не только ничего не проиграет, но еще выиграет.

До нас дошли две записки сторонников «греческого учения», в которых доказывается, что греческий язык имеет за себя решительные преимущества перед латинским и что особенно русским следует изучать именно греческий, а не латинский язык. Первая записка носит заглавие: «Довод вкратце: яко учения и язык эллиногреческий наипаче нужно потребный, нежели латинский язык и учения, и чем ползует славенскому народу». Доказывая превосходство греческого языка перед латинским, необходимость и пользу для русских изучать именно греческий язык, автор ссылается: 1) на то, что русские приняли христианство от греков и вместе с христианством от них же заимствовали свои письмена, церковные книги, гражданство и другие обычаи, которые держат и до сего дня; 2) на общечеловеческое культурное значение греков и греческого языка, о превосходстве последнего перед латинским свидетельствуют сами латинские писатели, как, например, Антоний Поссевин, Липсиус и др.; 3) за превосходство греческого языка перед латинским говорят затем следующие исторические факты: на греческий язык переведен был Ветхий Завет, на нем же писан и Завет Новый; все семь Вселенских Соборов собирались в Греции, и правила их и самый Символ на Первом Вселенском Соборе были писаны на греческом языке; оставляя в стороне множество греков-богословов, философов, докторов, поэтов, риторов, астрологов, геометров, «кто, – говорит автор, – богословию сице высоко яко Дионисий и Григорий написаху, кто остроумнее Аристотеля философию или во астрологии Птоломея и в геометрии Эвклида, в риторику Димосфена и в докторство Ипократа и Галина и в творцах Омира, и во всех прочих учениях кто подобнии грекам, которых и сами латини во всех своих академиях и по се время яко основание себе предлагают и вкупе учатся греческому и латинскому языку, зане иное основание, кроме греков, во всех свободных учениях, хотя и много трудилися, вымыслити не могут. И для того и имена всех учениям, начинающе от грамматики, не токмо латини но и все народи греческими именами именуют»; 4) особенно полезно изучать греческий язык русским, так как «не токмо латинскому языку великую помощь воздает греческий учениями своими, но наипаче славенскому помогати будет, как очистится учением греческим, зане язык славенский ближний и свойственный греческому, нежели латинскому», тем более что для печатания наших церковных книг в исправном виде необходимо сличать их с греческими книгами, с которых они были переведены, причем следует пользоваться древними греческими рукописными нерастленными книгами, так как печатные греческие книги повреждены латинами; 5) белорусы учатся, правда, только по-латыни, но зато чуть не все они стали униатами, и даже у тех из них, которые остались православными, сказываются потом остатки латинства, которым они пропитались в латинских школах; 6) наконец, автор, указав на то обстоятельство, что между русскими и латинами издревле существовала великая антипатия, почему русские для разрешения своих недоумений всегда обращались к грекам и никогда к латинянам, в заключение говорит: «Того ради подобает наипаче учитися гречески, понеже не токмо тем языком не вредится православная вера, яко латинским, но и зело исправляется, и учити купно с славенским, яко да временем и славенский язык [который пребогат есть] очистился и меж иных ученых языков сочетался. А по греческом учении легче, хотящему невредительно учитися и латинскому, а в первых латинскому языку учитися велие опасение, яко да не латинским языком подкралася тайна и вера, и обычей латинской, как видим в разных народех, наипаче в французском, зане ничего не пременяет человека и нравы сице, яко странное учение. И греческое учение болшую славу причиняет, нежели латинское, понеже латинский язык общий и умножен, и не так в чести, яко греческий»39.

Источник —  из трудов профессора Николая Фёдоровича Каптерева

Подписаться
Уведомить о
guest
3 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии