Вот о чем напрочь забыли современные владыки, что они не только епископы, но и монахи.

Важность и ненарушимость обета нестяжания.

Какое блаженство для инока нестяжательного, вместо всех сокровищ обладать единым неоцененным сокровищем – Иисусом Христом, и для спокойствия душевного отречься от безполезных благ, коих и самое невинное по-видимому употребление редко бывает безгрешно! Какое блаженство быть богатым одними только дарами благодати, коих никто похитить не может, и кои одни сопровождают его на небо! Словом: какое блаженство не обладать ничем, что бы могло инока к себе привязывать; быть богату, не желая ничего, и обладать всем, наслаждаясь единым Богом! Благословенна нестяжательность, получающая такое наследие! И здесь уже обладающий нестяжательносью, живет как гражданин Царствия небесного; он находится в Царствии Святых, хотя еще издали только присоединяет свой глас к их песнопениям.

Один только тот, который возвысился над всем тленным, может отказаться от всего, что мир может представить приятного и привлекательного; один тот, который ничего не считает своею собственностию и охотно приносит все свое в жертву благоугодную Господу, он один может наследовать Царствие Божие, уготованное любящим Бога, на Него одного надеющимся, Его безпрестанно ищущим, как бы Его обрести. Поскольку никакое стяжание не пленяет его, никакая суетность, никакое высокомерие не владычествует в нем, никакая земная любовь не отвлекает его от любви к Иисусу Христу; то сердце его отверсто для принятия Христа. Поскольку кто чувствствует себя немощным, убогим, немогущим помочь самому себе; тому не медля Христос Иисус оказывает Свою помощь, как Ходатай и Заступник, как Врач и Спаситель, как Дух сострадательный к его немощи, как Помощник и Искупитель. «Да и враг сильнее поражается от убогих. Он не знает, чем вредить им. Сжечь поместья, но их нет. Повредить скот? но и его не имеют. Коснуться любезнейшего, но они и тому приказали долго здравствовать. Не великое ли наказание для врага, и не многоценное ли сокровище для души – убожество?83 Но в одном ли училище нестяжательности можно достигнуть того высокого совершенства в духовной жизни, какое отличало тех великих подвижников, которые, будучи исполнены духа совета и мудрости, были наставниками и руководителями многих тысяч? Не из этого ли училища вызывал Промысл, почти всех великих строителей Царства благодати? Не здесь ли воспитались Пророки, Апостолы, великие Пастыри Церкви и пустынножители? Так сила Божия совершается более в немощи!

Сколько произвольное убожество велико и славно между иноками, столько напротив сребролюбие гнусно и мерзко. Справедливо сказал Божественный Апостол, что оно есть корень всех зол. «Корыстолюбие, клятвопреступление, хищение, грабительство, любодейство, зависть, убийство, братская ненависть, брань, идолопоклонство, любостяжание и их отрасли: лицемерие, ласкательство, посмеяние – все это началом своим имеет сребролюбие, говорит св. Афанасий Великий. Посему Апостол справедливо назвал сребролюбие материю всех зол84. «Помыслим, говорит другой учитель Церкви, в какой порок сия болезнь вовлекает человека, когда она повергает его и в идолослужение, ибо сребролюбец, отторгнув ум свой от любви Божией, любит изображения людей, изваянныя на золоте. Монах, омрачившись сими помыслами, и предспевая на худшее, не может уже иметь никакого послушания, но досадует, негодует, при всяком деле ропщет, противоречит, и не сохраняя уже ни какого почтения, как свирепейший конь несется по стремнинам, ежедневною пищею остается не доволен и явно говорит, что он не может долее переносить сего, что Бог не здесь только находится, что спасение его в сем месте не заключено, что, ежели он не оставит сего монастыря, погибнет.

Таким образом, когда мысль его расстроится, и между тем сбереженные сребренники, как крылья, придают ему легкость, он помышляет о выходе из монастыря. Тогда гордо и грубо отвечает на все приказания настоятеля, и почитая себя человеком посторонним, хотя заметил в монастыре какой-либо недостаток, нерадит о его исправлении, все презирает и осуждает; после выискивает предлоги к гневу и огорчению, дабы не казалось, что он легкомыслен и отходит от монастыря без причины. А если может и другого прельстить роптанием и пустословием изторгнуть из монастыря, не обинуясь, сделает сие, желая иметь участника в своем преступлении. Таким образом, сребролюбец, жегомый огнем своих стяжаний, никак не может безмолвствовать в том монастыре, или жить под правилом. Когда же диавол, как волк, изхитит его из ограды и, отлучив от стада, станет готовить его к снеданиио, тогда заставляет его в келлии день и ночь с великою ревностию заниматься теми самыми делами, о коих он в назначенные для них часы, не делал в общежитии; не позволяет ему ни совершать обыкновенных молитв, ни соблюдать определенных постов, ни установленных бдений: но, связав его неистовою страстно сребролюбия, понуждает употреблять все тщание к рукоделию»85. Вот каких зол причиною бывает богатство! «Итак пристрастиям богатству, говорит св. Феодор Эдесский, не должно быть в душах подвижников. Ибо богатый монах есть нагруженный корабль, волнами забот обуреваемый, и в бездну печали погружающийся»86. Таковой монах, говорит св. Нил, скован заботами, и, как собака, привязан цепью». Если принужден будет пременить место, то не выпуская из памяти богатства, несет с собою тяжкое бремя и безполезную скорбь, пронзается печалью, и при мысли, что оставил имение, сильно мучится и поражается горестью. А ежели придет смерть, то с жалостию оставляет настоящее, испускает душу, а глаз не спускает с имения! Влечется, как беглый невольник; разлучается с телом, а с имуществом не разлучается, так что его гораздо больше влечет к себе страсть, нежели те, которые влекут его туда»87. В 6-м правиле двукратного Собора о ненарушимости обета нестяжания так говорится: «Монахи не должны иметь ничего собственного, но все, им принадлежащее да утверждается за монастырем. Ибо блаженный Лука о верующих во Христа и представляющих собою образ монашеского общежития, глаголет: Яко ни един что от имений своих глаголаше свое быти, но бяху им вся обща. Аще же кто обрящется усвояющий себе некое стяжание, не представив оного монастырю, и порабощенный страсти любостяжания, у такового игумен или епископ да возмет оное стяжание, и в присутствии многих продав, да раздаст нищим и нуждающимся. А того, кто положив в сердце своем, подобно древнему оному Ананию, утаити сие стяжание, св. Собор определнл вразумити приличною епитимиею»88. «Кто в братстве отшельническом, говорит знаменитый пастырь нашей Церкви, усвояет, что не благословлено, или более, нежели что не благословлено; после обета нищеты думает богатиться для себя, а не для Бога, не для братства, не для нищих: тот не удалился от корыстолюбия мира. В какой образ образует он себя? Не в образ ли пророческого ученика Гиезия, который восхотев тайно и неблагословенно усвоить сребро Неемана, явно усвоил себе его проказу?»89 «Не удаляйся от Бога, говорит св. Антоний, по причине тленных земных благ: но всегда помни и исполняй все то, что обещался исполнять при удалении от мира и вступлении в монашескую жизнь. Обращай внимание на одежду свою и воспоминай те слезы покаяния, которыми ты орошал ее, когда облеклся в нее»90. «Вспомни, любитель безмолвия! что ты, приидя в святой храм, сотворил в день пострижения твоего? Для чего ты совлек с себя все прежние одежды, и стал посреде братии, в одной только срачице, не обувен? Сие ты сотворил не в одном том смысле, чтобы отложив мирские одежды, облечься в иноческие; но в смысле таинственном, да засвидетельствуешь пред Богом и Церковью, что отлагая мирские одежды, отлагаешь ты от сердца своего всякое пристрастие к миру, все блага века сего вменяешь за сонное мечтание, за уметы, за ничто, да Христа Единого приобрящешь: всем сердцем Его возлюбишь, и, умерши миру и греху, Тому Единому жить будешь добродетельным житием своим»91.

Паисий, брат Аввы Пимена, нашел небольшой сосуд с златницами. Он сказал старшему брату своему Ануву: «Ты знаешь, что слово Аввы Пимена очень жестоко. Пойдем, выстроим себе келлию в другом месте и будем безмолвствовать спокойно». Авва Анув отвечал ему: «Нам не на что выстроить келлию». Тогда Паисий открыл ему о своей находке. Это очень опечалило Авву Анува, который понял, что находка может быть причиной душевной погибели для Паисия. Однако он сказал: «Пойдем, выстроим келлию на той стороне реки». Авва Анув взял у Паисия сосуд с златницами и завил в куколь свой. Когда они переправлялись через реку и были на середине ее, Авва Анув сделал вид, что запнулся, и выронил сосуд с златницами в реку. Сделав это, он начал скорбеть, а Авва Паисий утешал его, говоря: «Не скорби, Авва, о златницах. Пойдем опять к брату нашему». Они возвратились и жили в мире.

Епископ Амфилохий (Сергиевский-Казанцев) 1 (13) мая 1888 — 20 июля (1 августа) 1893

Автор

Килiас Росiас

Мирянин. Единоверец. Непоминающий.
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии