Ужасный перстень и святая вода

Очень часто можно услышать и не от кого-нибудь, а от священников, что хоть ведро святой воды на человека вылей, ему ничего не поможет, если он сам не хочет менять свою жизнь, свое отношение к Богу, душе и так далее. Еще и высмеют, если жена приведет своего неверующего мужа в храм в надежде, что тут его вразумят и Бог, и священники.

.

– Ну, ты бы еще ружье взяла и привела его в храм, только проку от этого  нет, ведь он не сам пришел. 

.

В рядах ревнителей другая крайность. Если человек вольно или невольно взял документы и потом вопрошает мирян или священника, как же ему теперь быть, то ему самым непримиримым тоном  говорят, чтобы он немедленно написал отказ от документов и пошел сдал их туда, где взял, иначе он попадет в ад. То есть, его не к Богу за помощью учат обратиться с покаянием, ни о молитвах говорят, а грозно направляют идти обратно к нечестивым министерствам и службам, при этом не удовлетворяться обещанием чиновников, что документы будут аннулированы в установленный законом срок, а непременно трижды пройти все круги отречения от проклятых документов с тремя шестерками. Этому новосозданному обряду отречения от антихриста придается сакральный характер, подобный церковному таинству, правда таинству без Бога и молитв, зато с ссылками на пророчества множества современных старцев. Если же человек подозревает, что здесь какой-то перегиб и суеверие, то разговаривать с ним больше не хотят, а сразу забивают крышку гроба и отправляют сомневающихся в ад.  

.

Иногда спор затягивается, человек взявший документы, пытается объяснить свою ситуацию и говорит, что все-таки уповает на милость Божию, ведь он же не отрекался от Христа, постоянно молится, кается в грехах, прибегает к святой воде, носит крестик на груди,   исповедуя свою веру во Христа и т.д. Но в ответ встречает новую порцию богословских антитезисов, суть коих сводится к тому, что Святой Дух не сходит на скверное и не освещает его, как в день Великой Агиасмы (на Богоявление) Он не освещает нечистые источники вод. Не совсем понятно, кого эти богословы приравнивают к нечистым источникам вод документы с таящимися в них пресловутыми шестерками или самих людей, которые эти документы приняли, то ли по незнанию, то ли понуждаемые обстоятельствами выживания себя и своей семьи. 

.

В предлагаемом рассказе о необычном чуде внимательный читатель надеюсь увидит истинное понимание обращения к молитве и святой воде при встрече с мистическим злом, отнюдь не для освящения скверны, но для того, чтобы сила Божия упразднила злую мистику, обессилила власть демонов, защитила от них человека.  Издревле было в обычае приводить людей одержимых злой силой в храм. Бесноватые упирались, рычали, не хотели идти, но их волоком тащили человек шесть к святыням. В храме, не смотря на их сопротивление, их прикладывали к святым иконам или мощам, ко кресту, окропляли святой водой, читали над ними особые молитвы, после чего бесноватый падал обессиленный на пол и лежал как мертвый. Когда же приходил в себя, плакал от радости, что стал свободен от бесовского насилия. 
.

Всегда надо верить, что Христос Своею Крестной смертью и затем воскресением победил диавола, а значит обращение к Нему в любой ситуации, чтобы Он помог и освободил от злой силы, не напрасны. Это касается и последних времен, когда уже антихрист придет на землю, ибо вот что говорил о последних временах пророк Иоль:

«всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Иоль.2:32)

.

Если человек не отрекался от веры и от Христа, зачем ему инкриминировать вину отречения и убеждать его, что он поклонился антихристу, и только потому, что его обмануло государство, которое прикрываясь законами и правительственными решениями, обязало его поменять документы, в которых какая-то «собака зарыта». А какую вину отречения от Христа мы будем инкриминировать младенцу, которому в роддоме тайно вогнали под кожу чип?  О серьезных вещах надо говорить серьезно. Ну а пока, обещанный рассказ про Страшное кольцо и святую воду. Спаси всех, Христос!

.

МЕРЗКИЙ ПЕРСТЕНЬ

.

 

Сергей пришел домой лишь под утро. Устало стянул куртку и ботинки с высокой шнуровкой, небрежно бросил джемпер на спинку стоявшего в прихожей старого, вылинявшего и протертого до проплешин на обивке кресла. Тамара Григорьевна, сложив на груди руки, запавшими от недосыпания глазами внимательно следила за сыном. Тот, промычав что-то невразумительное, поплелся в ванную: мать в очередной раз почувствовала сильный запах спиртного.

.

Однако Тамару Григорьевну сейчас больше волновал не алкоголь, хотя сын ее и стал баловаться им несколько чаще для его двадцатидвухлетнего возраста, чем ей хотелось бы. Ей претила его новая компания – все эти одетые в черную скрипящую кожу и обвешанные цепями, перевернутыми пентаграммами, черепами  и какими-то странными, сделанными из блестящего металла знаками, лохматые парни, называющие себя «музыкантами». Сережа приносил домой их записи: музыка с маленьких блестящих CD-дисков неслась настолько шумная и страшная в своей неописуемой дисгармоничности, что поначалу Тамара Григорьевна решила, что ее сын просто шутит: кому, вообще, могла нравиться такая музыка?! Да и можно ли было назвать это музыкой? Омерзительная смесь первобытной дикости и свирепой разнузданности, слитые в мрачную какофонию.

.

Каково же было ее удивление, когда ее Сережка, с отличием закончивший музыкальную школу и хорошо знающий Баха, Бетховена, Шопена, Брамса, вдруг изо дня в день, часами сидя в кресле, стал слушать, а потом и подыгрывать на принесенной откуда-то гитаре эти дикие аккорды.

.

— Дай что-нибудь поесть,- сквозь зубы бросил Сергей, проходя мимо матери в комнату. Тамара Григорьевна устало поплелась на кухню.

.

Преображение Сережи случилось как-то незаметно: то ли в школе что-то случилось с ним, то ли произошел конфликт с прежними, еще школьными друзьями… Тамара Григорьевна сколько ни пыталась поговорить с сыном по душам, всегда натыкалась на глухую, непроницаемую стену. А новая компания завлекла Сергея почти мгновенно; он ушел в нее, как в омут – с головою.  И почти сразу изменился: стал замкнутым, раздражительным, а самое главное, появились страшные симптомы глубинного духовного нездоровья – на его письменном столе она  однажды случайно увидела книгу, название которой было связано с черной магией. Тамара Григорьевна попыталась взять ее, но Сережа с раздражением вырвал книжку из рук. Потом появилась эти друзья в черной коже, увешанные металлическими цепями и непонятной  символикой. Потом эта музыка…

.

Из отрывочных реплик и ответов сына Тамара Григорьевна поняла, что Сергей сошелся с так называемыми «рокерами» — ребятами примерно одного с ним и более старшего возраста, увлекающиеся той разновидностью «тяжелой» рок-музыки, которая именуется «хэви-метал», — причем ее нескрываемым черным, откровенно сатанинским направлением.

.

— Второе сейчас разогреется, — Тамара Григорьевна поставила перед угрюмо севшим за стол сыном тарелку с супом. Взгляд упал на его правую руки – на безымянном пальце блестел отливающий сталью перстень с омерзительным рогатым изображением.

— Что это? – не выдержала мать.

— Не твое дело! – огрызнулся сын.

.

Быстро доев свой то ли обед, то ли завтрак, Сергей, не поблагодарив, сразу ушел в свою комнату.

.

Тамара Григорьевна подняла глаза к иконам, стоявшим на угловой полочке под потолком. «Царица Небесная, спаси, помилуй, сохрани!» — тихо шептали ее губы. По щекам струились слезы. Сквозь их расплывающуюся пелену она остановилась взглядом на маленькой бутылочке с крещенской водой, которая стояла на той же полочке, рядом с иконами.

.

Как по наитию, она быстро достала ее с полки, налила крещенскую воду в стакан. Потом она осторожно прошла в комнату сына: Сергей уже спал, посапывая носом. На стуле и на полу, в беспорядке, валялась его одежда. Тамара Григорьевна с замиранием сердца, непрестанно творя про себя молитву, осторожно взяла правую руку сына и, стараясь его не разбудить, стянула с его пальца злобно поблескивающий перстень.

.

Так же тихо она вынырнула из комнаты; быстро прошла на кухню. Здесь она, снова возведя глаза к иконам, со всей силою любящего материнского сердца со слезами исторгла из самых глубин души молитвы, обращенные к Спасителю и Пресвятой Богородице, а затем, перекрестившись, бросила перстень … прямо в стакан со святой водой.

.

«Сотвори, Господи, по милости Своей!» — с этими словами она, смиренно перекрестившись еще раз, вконец уставшая и разбитая, побрела спать.

.

Прошло всего несколько часов, и Тамару Григорьевну разбудил дикий крик. Она, как была в ночной сорочке, босиком рванулась на кухню: там, держа в руках стакан со святой водой, стоял полуодетый Сергей.

.

— Это что?! – голос его дрожал.

.

Тамара Григорьевна заглянула в стакан, и от сильнейшего сердцебиения схватилась за сердце: на дне стакана лежал все тот же дьявольский перстень, но только … расколотый на две части! Сын злобно уставился на мать.

.

— Это что, кислота? Говори!!! – от ярости его крик срывался на фальцет.

— Это – СВЯТАЯ ВОДА! – Тамара Григорьевна указала взглядом на полочку с иконами, на которой стояла  наполовину пустая бутылочка. — Ты же знаешь, я эту воду с Крещенья берегу, никуда ее не использовала…  Кислота – не расколола бы твой перстень. Он растворился бы в ней полностью… По крайней мере, следы реакции были бы видны на всем кольце — по химии в школе у тебя, кажется, была пятерка.

.

Сергей ошалело посмотрел на полочку, потом в стакан, потом на мать, потом снова в стакан. Перстень было разорван надвое – как раз посредине рогатого лика. И действительно — никаких следов химической реакции. Для верности, он осторожно обмакнул краешек пальца в воду. Попробовал мокрый палец языком.

.

Постояв с минуту в раздумьях, Сергей осторожно поставил стакан на стол. Посмотрел на иконы, и неожиданно … перекрестился. Потом, не говоря ни слова, вышел из кухни.

.

Тамара Григорьевна подняла взгляд на образа. Ее душа от ликования готова была выпрыгнуть из груди. «Спасибо Тебе, Господи, Царица Небесная, и все святые!» — только и смогла произнести она, низко, до земли, поклонившись тем, на кого с верой уповала всю свою жизнь.

.

Алексей Анатольевич Чеверда

.

Источник

Обновлено: 05.08.2017 — 00:51